На днях МВФ предупредил: инфляция ускоряется, а конфликт на Ближнем Востоке может привести к «гораздо более тяжелым последствиям» для мировой экономики, если продлится до 2027 года, передаёт «24KZ».
Как затяжная эскалация уже влияет на экономику Казахстана? Какие риски и возможности возникают для страны? Об этом рассказывает эксперт Qazaq Expert Club, финансист Венера Жаналина.
По ее словам, конфликт на Ближнем Востоке влияет на Казахстан не напрямую через торговлю с регионом, а через глобальные макроэкономические каналы: цены на нефть, экспортные маршруты, инфляцию, курс тенге, инвестиционные ожидания и логистику.
— На первый взгляд рост напряжённости выглядит позитивно для Казахстана как нефтяного экспортёра. Более высокая цена Brent поддерживает экспортную выручку, бюджет, Нацфонд и частично курс тенге. Однако это лишь самая заметная часть эффекта, – отмечает Жаналина.
По ее мнению, для Казахстана критически важны три аспекта: цена нефти, объёмы экспорта и стоимость логистики. Если нефть дорожает, но одновременно сокращаются поставки, растут транспортные расходы или возникают ограничения по маршрутам, позитивный эффект для экономики быстро снижается.
— Например, при сокращении экспортных объёмов на 10% цена нефти должна вырасти примерно на 11%, чтобы экспортная выручка сохранилась на прежнем уровне. При падении объёмов на 15% потребуется рост цены уже примерно на 18%, а при снижении на 20%–25%.
Для Казахстана важна не только стоимость Brent, но и способность экспортировать нефть – по каким маршрутам, в каких объёмах и с каким netback, то есть чистой ценой после транспортных расходов.
— Перебои на КТК и маршруте Атырау–Самара уже показывали, насколько быстро логистическая проблема может превратиться в проблему добычи, экспорта и валютной выручки, – говорит финансист.
Ещё один серьёзный риск — инфляция. По словам Жаналиной, затяжной конфликт может поддерживать высокие мировые цены на энергоносители, продовольствие и импортные товары, а также повышать стоимость логистики, доставки и страхования. Для Казахстана это означает риск импортируемой инфляции.
При этом инфляция в Казахстане формируется не только под влиянием внешних условий.
— В апреле 2026 года годовая инфляция в Казахстане составила 10,6%: продовольственные товары подорожали на 11,3%, непродовольственные – на 11,7%, услуги – на 8,9%. В этих условиях ситуация на Ближнем Востоке становится дополнительным инфляционным риском для Национального банка и ограничивает возможности для смягчения денежно-кредитной политики, – поясняет эксперт.
Отдельное давление на тенге может создавать глобальный уход инвесторов от риска. В периоды геополитической нестабильности часть капитала переходит в доллар и другие защитные активы. Хотя доллар уже не является безусловной «тихой гаванью», он по-прежнему остаётся ключевой валютой ликвидности.
В обычной ситуации дорогая нефть поддерживает тенге через экспортную выручку. Но сейчас курс зависит не только от Brent, а также от краткосрочных финансовых потоков.
Один из таких факторов — carry trade: высокая базовая ставка делает тенговые инструменты привлекательными для нерезидентов. Они продают доллары, покупают тенге и размещают средства в высокодоходных активах, прежде всего в ГЦБ. Это может временно поддерживать курс, но при росте внешней неопределённости такие позиции могут быстро закрываться, усиливая спрос на доллар и давление на тенге.
— При этом Казахстан находится не в самой уязвимой позиции: международные резервы Нацбанка и активы Нацфонда остаются важным буфером на случай внешних шоков. Но эти средства нужны для сглаживания резких колебаний, а не для постоянного удержания курса на одном уровне, – отмечает эксперт.
Казахстану, по мнению Жаналиной, сегодня важно следить не только за ценой нефти, но и за устойчивостью экспортных маршрутов, состоянием мировой экономики, инфляцией, резервами и способностью адаптироваться к новым внешним рискам.
По данным МВФ, опубликованным IDN Financials 5 мая 2026 года.
Теги #24новости #Ближний Восток #эксперт #эскалацияPhone: +7 (7172) 757 485
E-Mail: 24kz@khabar.kz