В 2024 году в полицию Казахстана поступило около 100 тысяч сообщений о семейно-бытовом смысле насилии. Было вынесено 72 тысячи защитных предписаний, а судами установлено около 16 тысяч особых требований к поведению правонарушителей, передает «24KZ».
После усиления ответственности за домашнее насилие государственные органы отмечают положительную динамику: снизилось количество убийств и тяжких преступлений в семейно-бытовой сфере, десятки тысяч агрессоров были привлечены к ответственности.
Однако, как отмечает приглашенный эксперт Qazaq Expert Club, судья Динара Куйкабаева, официальная статистика отражает лишь те случаи, о которых стало известно государству.
«До суда дело нередко доходит после месяцев, а иногда и лет психологического давления, угроз, унижений и повторяющихся случаев насилия. Когда материалы поступают в суд, государство зачастую впервые узнает о проблеме, которая существовала уже очень давно», – говорит она.
После каждого громкого процесса общество задает один и тот же вопрос: почему женщина не ушла раньше? По мнению судьи, именно этот вопрос нередко уводит общественную дискуссию в сторону.
«За годы работы я не слышала ни одной женщины, которая сказала бы: “Меня устраивало жить в насилии”. Зато неоднократно слышала совсем другое: “Я боялась за детей”, “Мне некуда было идти”, “Я не смогу одна обеспечить семью”. Поэтому правильнее спрашивать не только, почему она не ушла, но и почему насилие продолжалось так долго и почему окружающие не замечали происходящего или предпочитали не вмешиваться», — считает Куйкабаева.
По словам судьи, одна из самых распространенных ошибок – считать, что домашнее насилие начинается с удара.
На практике физическая агрессия часто становится лишь завершающим этапом длительного процесса.
Сначала появляются контроль, ревность и запреты. Затем проверки телефона, ограничения общения с друзьями и родственниками, запрет работать, контроль над деньгами, постоянные унижения и психологическое давление. Постепенно человек оказывается в изоляции, теряет уверенность в себе и начинает сомневаться в собственных силах.
«Мне особенно запомнились слова одной образованной женщины с высоким интеллектом. Муж годами убеждал ее, что она глупая и ни на что не способна. Со временем она настолько в это поверила, что уже не могла воспринимать похвалу коллег и соседей.
Совет «надо было уйти» не учитывает того психологического состояния, в котором находится потерпевшая. Очень часто человек уже не верит, что способен самостоятельно изменить свою жизнь», – рассказывает судья.
По наблюдениям Куйкабаевой, человека редко удерживает рядом с агрессором только одна причина. Чаще всего это сразу несколько факторов: страх усиления насилия после расставания, финансовая зависимость, отсутствие собственного жилья, ответственность за детей, давление родственников, общественное осуждение развода и надежда на то, что партнер изменится.
«Особенно часто я слышала фразу: «Я не хотела разрушать семью». Многие женщины годами берут на себя ответственность за сохранение отношений, даже тогда, когда в них уже нет безопасности, уважения и чувства собственного достоинства», – говорит эксперт.
Очень часто переломной точкой становится осознание реальной угрозы жизни и здоровью – своему или детей. Иногда решение принимается после того, как дети становятся свидетелями происходящего или сами оказываются его жертвами.
Нередко выйти из замкнутого круга помогает поддержка извне: разговор с близким человеком, помощь кризисного центра, консультация психолога или юриста, своевременное вмешательство полиции.
«Самое опасное – ждать, что ситуация изменится сама собой. Насилие редко прекращается без вмешательства. Чем раньше человек обращается за помощью, тем больше возможностей предотвратить тяжелые последствия», – подчеркивает Куйкабаева.
По словам судьи, большое значение имеет и то, как человек действует сразу после происшествия.
«К сожалению, многие начинают задумываться о доказательствах только тогда, когда дело уже поступает в суд. Однако именно первые часы и дни после происшествия нередко имеют решающее значение», – говорит Динара Куйкабаева.
Потерпевшие далеко не всегда своевременно обращаются за медицинской помощью и проходят судебно-медицинское освидетельствование для фиксации телесных повреждений, хотя именно эти документы позволяют объективно подтвердить характер причиненного вреда.
Не менее часто, отмечает судья, люди сами уничтожают важные доказательства.
«Женщины нередко удаляют переписку, голосовые сообщения с угрозами, фотографии или видеозаписи, не предполагая, что впоследствии они могут приобрести доказательственное значение. Иногда доверяют телефон супругу, после чего переписка оказывается удаленной.
Бывает и так, что потерпевшие не обращаются в полицию сразу после происшествия, не рассказывают о случившемся тем, кто мог стать свидетелем, или воспринимают каждый случай насилия как отдельный семейный конфликт, не фиксируя систематичность происходящего», – объясняет эксперт.
По словам Куйкабаевой, суд никогда не оценивает одно доказательство само по себе. Каждое доказательство рассматривается в совокупности с другими материалами дела. Поэтому так важно сохранять все объективные сведения, которые помогают восстановить картину произошедшего.
«Однако противодействие домашнему насилию – это задача не только суда. Это общая ответственность правоохранительных органов, социальных служб, кризисных центров, психологов, юристов и общества. Но именно судебная защита во многих случаях становится тем механизмом, который позволяет человеку впервые почувствовать себя в безопасности», – отмечает судья.
По словам судьи, до ужесточения законодательства встречались случаи, когда потерпевших ошибочно убеждали, будто административное наказание повлечет судимость для супруга и негативно скажется на будущем детей. В действительности административные правонарушения этой категории судимости не влекли.
Сегодня многие дела возбуждаются по самому факту правонарушения, а по значительной части составов примирение уже не является основанием для прекращения производства.
По ее мнению, государство постепенно уходит от подхода, при котором возможность привлечения агрессора к ответственности полностью зависела от решения самой потерпевшей. Сегодня закон позволяет обеспечить защиту человека даже тогда, когда из-за страха, зависимости или давления он не готов самостоятельно добиваться привлечения виновного к ответственности.
«За годы работы мне довелось не только рассматривать такие дела в суде, но и участвовать в профессиональных дискуссиях. В рамках рабочих встреч, обучения по вопросам гендерной тематики ProGender, организованного MediaNet, мероприятий структуры «ООН-женщины» и Фонда имени Фридриха Эберта неоднократно обсуждалась необходимость совершенствования законодательства и усиления механизмов защиты потерпевших.
Поэтому могу уверенно сказать, что эта работа велась задолго до того, как дело Куандыка Бишимбаева привлекло к проблеме внимание всего общества», – отмечает судья.
В Казахстане круглосуточно работает Единый контакт-центр по вопросам семьи, защиты прав женщин и детей – 111. Звонок бесплатный, предусмотрена возможность анонимного обращения. Операторы оказывают консультационную и психологическую помощь, а при угрозе жизни связываются с полицией и местными исполнительными органами.
Во всех регионах страны также работают кризисные центры, где пострадавшие могут получить временное безопасное размещение, а также бесплатную помощь психологов и юристов.
«Ни один человек не должен жить в постоянном ожидании угроз, унижения и страха. Самое важное — не оставаться с этой проблемой один на один и вовремя обратиться за помощью», – заключает Динара Куйкабаева.
Подписывайтесь на Telegram-канал «24KZ».
Теги #24KZ #24новости #эксперт #бытовое насилиеPhone: +7 (7172) 757 485
E-Mail: 24kz@khabar.kz